Как проследили учёные за процессом человеческого «поумнения»? А вот как. С внутренней поверхности древних черепов делали гипсовые отливы. Им дали красивое имя — эндокран. «Кран» — череп. «Эндо» — внутри. Мозг оставил свои следы на костях черепа. Так по ножнам можно установить форму клинка. У обезьяны эндокраны аккуратненькие, округлые, ровненькие. А вот у питекантропа эндокран совсем другой. На нём «горы» и «долины», выступы и впадины, он не хочет быть аккуратным и ровным. Мозг питекантропа не просто рос — он рос в определённых направлениях, в нём одни участки развивались, а другие — нет.

У питекантропа прежде всего лезли вверх, подымая над собой череп (ну, точно гриб асфальтовую городскую мостовую), те участки, которые ведали связями между органами чувств. Питекантроп учился связывать то, что он слышал, и то, что он видел, учился видеть мир сложным и объёмным, соединять краски и звуки, замечать глубину, оценивать расстояния.

Затем настала очередь участков мозга, ведающих речью. И, наконец, наступило — сравнительно недавно — время особенно бурного роста той части мозга, которая ведает ассоциативным мышлением, той части мозга, благодаря которой мы связываем между собой оторванные друг от друга пространством и временем события и вещи. Эта часть мозга дала человеку возможность стать поэтом и учёным.

И вот настал момент, когда мощности мозга оказалось достаточно, чтобы сделать его обладателя подлинно царём природы. Когда человек создал себе жилище и изобрёл одежду, усилил свои руки сотнями орудий, он был уже по существу готов к тому, чтобы начать пахать землю и приручать животных (хотя до этого, вообще говоря, и оставалось ещё немало сотен поколений).